Восьмое марта - большие, длиные выходные. Чего сидеть дома? Долго думала, решала и поехала в держинку с шефом. На "Речном" встретили Юру с Серёжей, которые всё смеялись над моими лыжами без пружин. Пружины просто лежали в рюкзаке, в безопасности. Они тоже в Дзержинку, но немного другим способом - через Геодезическую. Мы с Шефом на автобусе. Приехали в полшестого вечера. К шести думали, подойдут Юра с Серёжей. Потихоньку прогревается дом, уже девять - их нет. Наконец, пришли - дошли не без приключений. Сели на сокурскую электричку, после Малиновки блудили по буранке. Приходят, а им тут Шеф и говорит: - Мы тут со снегом мучаемся, шляемся, а вы ходите где-то, гуляете! Почти, как в рекламе. На вечер приготовили жаренную картошку, и завалились спать. Всё следущее воскресное праздничное утро очищали снег с крыши, мыли-убирали дом к приходу Ульяны. Засняли несколько хороших фильмов, эх, надо было идти мне в режиссуру. сценарии писать. Шеф с пилой, Юрой и Серёжей ушли за дровами, я делала вид что спала. Пришла Лена. Оказывается, шла от Академгородка, не упахалась, собралась на Лысую сбегать упахаться, а утром на Геодезическую. Приехала Ульяна, и пошли мы в магазин за мукой. Такой закат красивый! Я взяла фотоапарат и пошла фотографировать. Хорошо, что у Ульяны нет аллергии на закат, как на муку! Потому что, когда пришли, тут же нацепила маску. У меня была мысль, что у неё, возможно, алергия на Шефа, но, как оказалось, на муку. После замешивания теста сели за рисунки, я закат попыталась изобразить, а Ульяна нарисовала Лену. Замесили тесто, меня побил шеф, схватил цепкой хваткой, и не продохнуть. И я могла только колотить ногами Юру, снимавшего нашу борьбу. После чего я разозлилась и ушла на улицу восхищаться обалденно красивым ночным небом. Как, оказалось, тесто на печке частично испеклось, решили делать плюшки, а потом звали Шефа, Юру и Серёжу их есть. Те сонно выползли, поели, и уползли обратно. Мы их просили помыть кастрюлю, но наша просьба осталась без внимания. Так и стоит грязная в Дзержинке, поскольку было Восьмое марта, и утруждать себя мы не стали, и девятого марта тоже - пусть моет кто-то другой! Утром часов в шесть Лена ушла, хотя долго ворчала, что не хочет тропить, и идти одна через Малиновку. Надеялась, что ночью придёт Саша Ганжа, но он не пришёл. Ночью Шеф, окзывается, свалился с кравати. Ближе к обеду ушли Юра и Серёжа. А мы втроём в час дня выдвинулись на Лысую. Красота! Идти одно удовольствие, особенно за шефом. Когда идёшь с ним, можно хоть полчаса валяться под деревом, хотя и после этого у меня отобрали фотоапарат, чтобы я так больше не позировала. Видели следы мышей, лис и Кузмича. Долго не могла подобрать определение снегу, а он такой рассыпчатый, как пирожное. Мягкий, тропится легко. У подножия Лысой были в три часы. Шеф рзвёл костёр, пришел какой-то Саша с Волчихи. Мы пожгли костёр, стали сгущаться сумерки, и мы двинули в обратную сторону. Последние два километра мёрзла Ульяна, я всё оглядывалась на луну, а впереди радовал глаз ярко-оранжевый закат. Необычное сочетания, однакой отобрать у Шефа фотоапарат неудалось. Хотя у Лысой он нас и сфотографировал. Мучилась с креплением, этими ужасными верёвками. При первой возможности куплю себе хорошие тросики. Тросики вроде и ничего, но немножко под другой галош, а в этот раз я ходила в галоше на три размера больше. В общем в сумерках пршли мы в Дзержинкку. Оказалось, во вторник автобусы не ходят в Дзержинку и Михайловку. И в одиннадцать дня мы выдвинулись в Верх-Коён. Шёф на лыжах Ульяны летел где-то впереди, и мы его догоняли быстрым шагом. Едва успели на автобус. Я всё вспоминала, была ли я на Лысой. Оказывается, один раз была в глубоком детстве, когда мама весной решила ехать на велосипеде в Дзержинку. И меня тоже взяла. Она тащила велосипед через грязь, а я шла за ней почти весь путь от восточнолй до Дзержинки. Надо будет залезть на Лысую на лыжах. Будущей зимой. Так что пока вам привет только от подножия Лысой, Дзержинки и лыжни.
